Интервью с Наумом Клейманом

10 марта 2021
96

Интервью с Наумом Клейманом
«В диалоге с другими ты вдруг обнаруживаешь себя самого», Наум Клейман – киновед, бывший директор Музея кино — об атмосфере дружеского диалога на «Территории кино» и о Калининграде как перекрестке культур.


ministr_big.jpg

Текст: Екатерина Тевес

 Наум Ихильевич, Вы широко известны в России и за ее пределами как историк кино и исследователь наследия Сергея Эйзенштейна. В каком контексте Вы стали гостем фестиваля «Территория кино»?

Контекст был неожиданный. Я приехал на фестиваль в 2015 году с картиной Владимира Ерофеева «Крыша мира. Памир». В 1920-ые годы Ерофеев был очень известен, считался непримиримым оппонентом Дзиги Вертова. А в 1930-ые и Вертов, и Ерофеев были вытеснены новым документальным кино, обслуживающим идеологический заказ и упразднившим как авангардные тенденции, свойственные фильмам Вертова, так и этнографические и, я бы сказал, человеческие измерения Ерофеевского кино. Ерофеев был забыт на много лет.

 Как появилась идея показать Ерофеева в Калининграде?

Ерофеев какое-то время работал представителем Госкино в Берлине и параллельно снял документальный фильм о Германии на рубеже 1930-ых годов – «К счастливой гавани». Поэтому показалось естественным рассказать о Ерофееве в контексте немецко-российского фестиваля. Но от показа «К счастливой гавани» мы решили отказаться. Фильм был так нещадно разрезан цензурой, заряжен таким количеством идеологических схем, что был фактически погублен. Так мы остановились на картине «Крыша мира», снятой в 1928 году. Это абсолютно замечательный фильм, который остался одним из недооценённых, «тихих» шедевров. Правда, обращаться к «спокойной» киноистории и показывать фильм незнаменитый, неавангардный, не окруженный ореолом звезд и скандалов – это всегда самая трудная задача.

 Как в результате прошел показ?

Зрители были готовы смотреть картину. И это очень греет мне душу при воспоминании о фестивале. Я бы назвал его одним из самых достойных и «чистых», если так можно выразиться о фестивалях. «Чистых» от всяких отвлеченных от кино программ, от коммерции, от случайных фильмов и людей, и среди гостей и среди зрителей. Калининградская публика оказалась одной из самых чутких и открытых для диалога в России. Не было никаких ненужных, второстепенных вопросов: сколько стоил фильм, сколько денег он собрал в прокате?

 О чем спрашивали калининградские зрители?

Разговор был о сути дела. Причем не только о чисто кинематографических аспектах, эстетике и стилистике фильма, но и о социальных и исторических проблемах. Мне очень понравилось, как в Калининграде устроена сама система диалога. Наш показ проходил в Арт-пространстве «Ворота». Зрители сидели наверху, внизу, стояли… В зале совершенно не было формальности. И была интонация дружеского диалога.

 За счет чего, на Ваш взгляд, создается атмосфера диалога?

Тут играют роль и размеры фестиваля, и место проведения. Многое зависит от кураторов. Лена Громова – одна из самых обаятельных и трогательно преданных кино кураторов.

 Какую роль играет размер фестиваля?

Если Канны или Венецию можно сравнить с огромным языческим костром, вокруг которого ведут хороводы и устраивают пляски со звездами, то здесь – уютный домашний камин, теплый огонь, вокруг которого можно сидеть и спокойно разговаривать. В этом и есть смысл так называемых «маленьких» фестивалей, которые для меня совсем не маленькие. Таких фестивалей должно быть больше. Это тот хлеб насущный, который необходим и кинематографу и публике.

 Почему «хлеб насущный»?

Такого рада фестивали, как мне кажется, выполняют главную для кинематографа функцию обратной связи со зрителем. Потому что прокат, кассовый успех – это, как правило, обратная связь для продюсера, говорящая о его доходах. Успех на больших фестивалях – это подтверждение статуса режиссера. И только на «маленьком» фестивале можно почувствовать самый непосредственный отклик публики.

 Почему, по Вашему мнению, обратная связь со зрителем – это главная функция фестиваля и почему она важна для кинематографа? Как это соотносится с фактом, что мы все больше фильмов смотрим в интернете?

Конечно, каждый человек сегодня может посмотреть любой шедевр у себя дома. Но интернет и совместный просмотр в кинозале – это принципиально разные вещи. То, что нам дает интернет, – это информационная, образовательная сторона дела. Но фильм, увиденный в интернете, дает мало возможности для непосредственного контакта с публикой и диалога по поводу увиденного с, казалось бы, чужими людьми. А именно в нем выговаривается – выясняется не только смысл фильма, но и твое место в культуре. В диалоге с другими ты вдруг обнаруживаешь себя самого. Это многое определяет в функции кинозала и особенно кинофестиваля.

 Перефразируя сказанное Вами: кто и кого может обнаружить в диалоге, площадку для которого предоставляет калининградская «Территория кино»?

Калининград мог бы быть для России «окном в Европу», тем пунктом, в котором мы можем представить себя Европе. И я бы даже сказал, это перекресток, где Россия может представить самой себе как многообразие своих соседей, так и многообразие своих собственных регионов – от самых восточных до самого западного. Наше кино находится сейчас в очень интересной фазе. Мы наблюдаем необычайный подъем регионального кино – в Якутии, Башкирии, Эвенкии, Калмыкии. В Калининграде же есть удивительное ощущение перекрестка культур. Несмотря на свою сложную историю, город сохранил внутри себя эту культурную компоненту. И это удивительный феномен Кёнигсберга – Калининграда. Он, думаю, всегда был перекрестком. Частью Балтики, исторически связанного мультинационального региона, и, конечно частью маршрута из Германии в Петербург. Потому абсолютно естественно проводить здесь фестиваль, который тоже есть перекресток – перекресток разных кинематографий.